Слово «Дзэн» происходит от санскритского «Дхиана». Дзэн, проявившийся в Японии, определенно связан с традицией «Вишудцхимахти» через китайскую школу медитации «чань». Те изменения, которые претерпел Дзэн во время своего путешествия во времени и пространстве из Индии пятого века в Японию сегодняшних дней, более очевидны в особенностях его учения, чем в деталях его практики. Теоретические различия (во многом сходные с различиями буддизма тхеравады и махаяны) выявили эти изменения и затушевали сходство. Некоторые варианты Дзэн-медитации (дзадзэн) остались универсальными (полнота внимания и проницательность). В отношении полноты внимания все разновидности дзадзэн расширили область его применения от сидячей медитации до всех жизненных ситуаций. Хотя сидячий дзадзэн одобряется, этого нельзя сказать в отношении интенсивного изучения писаний.

Один из старых мастеров, Сото Дзэн Гоген, писал: «Не имеет значения, насколько хорошо вы говорите, что знаете... эзотерические и экзотерические доктрины; до тех пор, пока ваш ум цепляется за тело, вы будете тщетно пересчитывать чужие сокровища, не приобретя их для себя даже на полпроцента». Дзадзэн, как и Рипассана, начинается с закладывания прочного фундамента медитации; при этом используется множества разновидностей техник концентрации. «Самадхи» (или «Дхиана») является, согласно терминологии Дзэн, «великой фиксацией», или «состоянием единства», в котором различия между вещами растворяются, так что они предстают перед медитирующим в аспекте их тождественности. Эта стадия является промежуточной на пути к достижению конечной цели Дзэн. Мастер Судзуки предупреждает: «Если стадия великой фиксации принимается за конечную, не будет ни дальнейшего роста, ни прозрений, ни проникновения в Реальность, ни разрывания оков жизни и смерти».

Глубоких погружений явно не достаточно. Они являются необходимыми, но не являются достаточными шагами на пути к просветлению. Мудрость проницательности приходит значительно позже достижения совершенства. Среди технических приемов Дзэн имеется несколько уникальных методов достижения «Дхианы». Одним из таких методов является коан (применяемый главным образом сектой Риндзай), который представляет собой вопрос или загадку, найти решение которой совершенно невозможно рассудочным путем. Чтобы найти «решение», нужно выйти за пределы мышления путем освобождения ума от языковых ограничений. Получив коан, наподобие «Каким было твое лицо до того, как ты родился» или «Что такое My», ученик все время удерживает его в уме, что бы он при этом ни делал. Но как только посторонние мысли вторгаются в его ум, он сразу же отпускает их и снова возвращается к своему коану. Когда он обнаруживает, что его рациональный ум не способен решить неразрешимое, концентрация достигает лихорадочного напряжения, приводящего к осознанию полнейшей безвыходности положения.

Когда это происходит, то, что было полным коаном, уменьшается до символического фрагмента, например, нового «My». Когда способность перескакивать с одного на другое совершенно истощается, приходит момент «прозрения». Мысли исчезают, и медитирующий входит в состояние «дайгу», или состояние фиксации. Его коан «раскрывает все свои секреты» при вхождении в «Самадхи». Ясутани — современный бонза, приехавший учить в Америку, — приспособил коан для нужд более продвинутых учеников. Он предложил начинающим концентрироваться на дыхании. Цель Дзадзэн рассматривалась им не как приведение пассивного ума в состояние «Дхианы», а как «достижение спокойствия и собранности ума в гуще деятельности». Поэтому его ученики занимались техниками концентрации до тех пор, пока не вырабатывали немного «дзерики» — ментальной силы, возникающей из целенаправленности ума. Плодами дзерики являются невозмутимость, решительность и потенциальная готовность ученика к «кэнсе-тодо» — «проникновению в истинную природу».

Когда ученик использует, например, коан, его «Самадхи» достигает завершения и тогда имеет место «абсолютное единство с My, свободное от раздумий растворение в My». На этой стадии «внутреннее и внешнее сливаются в одно». После того как было пережито это состояние, может иметь место «кэнсе-годо», когда ученик будет видеть «все вещи такими, какие они есть». В состояние «кэнсе-годо» можно впадать где угодно и с различной степенью глубины и ясности. Это помогает медитирующему вынести свое пробужденное состояние за пределы одного только Дзадзэна. Оно начинает формировать всю его повседневную жизнь. Когда ученик приобретает некоторый контроль над умом посредством упражнений в целенаправленности ума (таких как подсчет вдохов) или истощает свой рациональный ум в работе над коаном, Учитель часто отсылает его к более продвинутой практике, методу «сикан-танза», или «простому сидению». При этом типе Дзэнской медитации ученик входит в возвышенное состояние концентрации без предварительно выбранного объекта этой концентрации.

Он просто сидит, ясно осознавая все, что происходит в нем и вокруг него. Бдительный и полный внимания, он сидит свободный от каких-либо точек зрения или оценочных суждений, просто наблюдая со стороны. Эта техника полностью аналогична технике Випассаны. Родственной техникой является «подвижный Дзадзэн», при которой он пронизывает каждое действие с абсолютным вниманием и ясным осознанием. Это соответствует стадии «простого внимания» Вишуддхимагти. Отмечая эти тесные параллели, некоторые исследователи цитируют подстрочный перевод «Пали Сутры» как «предписание» для Дзадзэна: «В видимом должно быть только видимое. В чувствуемом должно быть только чувствуемое. В мыслимом должно быть только мыслимое». Практике Дзадзэн сопутствуют многие виды интуитивных вспышек откровения, некоторые из них могут быть переживаниями «Дхианы», другие встречаются на пути постижения. Учителя часто предупреждают своих учеников, чтобы те игнорировали видения и интенсивные ощущения. Они отмечают, что такие явления возникают, когда ученик достигает стадии «кэнсе», подобно тому, как они могут проявляться на стадии предварительной концентрации.

Известна стадия «фальшивого Сатори», называемого иногда «пещерой сатаны». На этой стадии медитирующий испытывает глубокую безмятежность и верит, что достиг своей конечной реализации. Через такое псевдоосвобождение следует прорваться точно так же, как через псевдонирвану на пути Випассаны. Последние шаги на пути к просветлению соответствуют тем стадиям, которые предшествуют Нирване. Усилия медитирующего направляются, с одной стороны, болезненным чувством внутреннего рабства — разочарования в жизни и страха смерти, а с другой стороны — убежденностью в том, что через Сатори человек может достичь освобождения. Учителя Дзэн подчеркивают необходимость совершенствования достигнутого путем дальнейшей медитации — до тех . пор, пока оно, в конечном счете, не будет пропитывать собой всю жизнь медитирующего. Судзуки (1949) описывает эту конечную стадию ума как стадию, когда факты повседневного опыта принимаются такими, какими они видятся издалека; все события входят в сознание медитирующего и воспринимаются без реагирования на них.

Это «нереагирование», как поясняет Blofeld (1962), «не означает впадения в тупой транс, но является исключительно ясным состоянием ума, в котором воспринимаются детали каждого явления без каких-либо суждений или привязанностей» Ху Хай, старый мастер Дзэн, выражает подобную мысль такими словами: «Когда события происходят, не реагируйте на них. Удерживайте свой ум от задержки на чем бы то ни было». А дзэнский мастер XIV века Бассуи замечает, что «Дзадзэн — это не что иное, как всматривание в свой собственный ум... без презрения, но и без восхищения теми мыслями, которые в нем возникают». Такое нейтральное положение является и средством, и целью Дзэн. Оно должно выйти за пределы времени сидения в Дзадзэне и должно быть привнесено во всю остальную жизнь. Рус Сасакаи пишет: «Человек, опытный в практике Дзадзэн, не зависит от того, находится ли он в спокойном месте на своей подушке для сидения. Те состояния сознания, которые вначале достижимы лишь в медитации, постепенно становятся продолжительными, распространяясь на всякую Деятельность, в которую он только вовлечен». На конечной ступени Дзэн — стадии «не-ума», — спонтанная ясность проявляется во всех действиях.

Здесь сливаются воедино цели и средства. Испытав непостоянство всех вещей и то, что «жизнь есть страдание, а все формы есть <<ку>> — пустота и ничто», человек прекращает цепляться за феноменальный мир, хотя и продолжает действовать. Признавая глубину такой трансформации личности, Дзэн делает некоторый упор на моральные предписания. Моральные заповеди специально не излагаются, — скорее, их соблюдение вытекает как побочное явление из тех изменений сознания, которые происходят при практике Дзадзэн. Томас Мертон (1965) замечает, что учение Дзэн наследует дух Чжуан Цзы, даосского мудреца, который писал: «Нет ни гонки, ни принуждения, ни привязанностей, ни потребностей; тогда все дела находятся под твоим контролем, и сам ты — свободный человек».